Вещая птица (по)беды  - Татьяна Коростышевская

– Тебе нельзя здесь оставаться. Уходи! – он пружинно поднялся, потянув меня за руку.

Я, тяжело дыша, вытерла рот тыльной стороной ладони. На руке остались ало-золотые дорожки.

– Ты не ответил.

– Я освобожу его, когда ты сделаешь предсказание. Не раньше и не позже.

Эмбер быстро подошел к стене и коснулся рукой кованого черного колокольчика.

Через мгновение на пороге спальни появился четырехрукий Эсмеральд.

– Сопроводи леди Сирин, куда она захочет, – спокойно приказал принц. – Но прежде попроси Бирюзу привести в порядок ее одежду. Боюсь, нас могут не так понять, если леди Сирин появится перед своим женихом в таком виде.

Эсмеральд не выказал ни капли удивления. Он воровато оглянулся, сгреб меня в охапку и увлек в искрящееся марево портала.

– У вас синяк на скуле, – сообщила Бирюза после беглого осмотра. – Новую одежду сейчас доставят, но времени на лечение кровоподтека нет. Как же нам быть?

– Само рассосется, – махнула я рукой и покраснела.

Стыдно-то как, мамочки! Бирюза точно подумает, что я явилась к ее принцу, чтоб в постели с утра пораньше покувыркаться.

Мы с фейкой находились в ее покоях – в девичьей розово-палевой комнатушке, неуловимо похожей на ту, где я провела сегодняшнюю бессонную ночь.

Эсмеральд положил на кровать сверток.

– Бирюза поможет вам переодеться, леди Сирин.

Девушка быстро расчесала мои волосы, несколько раз пребольно дернув. Но я даже не пискнула, решив, что это станет епитимьей за мое сегодняшнее недостойное поведение.

– Вашу одежду я уничтожу, можете не опасаться, что ее кто-то найдет, – деловито щебетала Бирюза. – Новая юбка длиннее вашей старой на два пальца, но этого никто не заметит. Блузка очень похожа, чулки идентичны. Но вот обувь…

Я, уже полностью одетая, скосила взгляд на туфли. Темные лодочки на высоких каблуках. И с первого взгляда понятно, что ни одна человеческая рука на всех этапах производства к ним не прикасалась. Они были нечеловечески прекрасны в своей лаконичной простоте. Я скользнула в них как камешек в воду.

– Эсмеральд, – в большом настенном зеркале я встретила взгляд фейри. – Я видела вас вчера на пустыре. Вас и еще нескольких паладинов. Что вы там делали? Следили за мной по приказу принца?

Эсмеральд моргнул:

– Мы случайно гуляли неподалеку от вашего офиса.

Краешком глаза в отражении я заметила, как Бирюза делает широкие жесты руками.

– …И когда ваша подруга выбежала из здания… Она кричала, что вы в опасности. И я, зная, какое важное задание поручено вам светлейшим принцем, решил отправиться с ней. Это было мое решение. Простите, если оно доставило вам неудобство.

Верхняя пара рук паладина сложилась в покаянном жесте, нижняя была спрятана за корпусом, но я готова была съесть шляпу Пака, что Эсмеральд держит за спиной скрещенные пальцы.

– Что вы, никакого неудобства, – фальшиво улыбнулась я и отвернулась от зеркала. – Бирюза, я готова.

И меня куда-то повели. Коридоры и коридорчики, винтовые лесенки сменялись арочными входами, ковровые дорожки наборным паркетом. Почему нельзя было сразу открыть портал наружу, я не знала и решила не спрашивать. Здесь мне и без того все врут.

– Мне хотелось узнать, как себя чувствует Руби.

– Она в порядке, – с готовностью ответила Бирюза. – Вы обязательно увидитесь с ней, когда представится такая возможность.

– Руби спрашивала о вас, – поддержал беседу Эсмеральд. – И обязательно выразит благодарность…

Паладин запнулся и тронул меня за плечо. По коридору нам навстречу кто-то шел. Обычная легкоодетая феечка смотрела на меня во все свои фиолетово-дымчатые глаза.

– Попались, – вздохнула Бирюза, вежливо кланяясь. – Приветствую достойную Лелию.

Лелия? Дурацкое цветочное имя. Орхидея, кажется, так называется, поросячья такая.

– Это фрейлина цветочной королевы, – шепнул мне Эсмеральд, склонившись в поклоне. – Она все ей доложит.

Я не поклонилась и не поздоровалась. Много чести! Доложит она! Да пусть хоть по центральным новостям объявляет – мне фиолетово.

– Леди, – феечка присела в книксене.

Я ровно на сантиметр опустила подбородок. И хватит с нее.

Взгляд Лелии опустился к моим ногам и уже не отрывался от остроносых туфелек, в которых я так уютно себя чувствовала.

Ну и что теперь делать? Мое сиятельство (а я же альва, если кто забыл) начинало нервничать. Продолжать движение? Видеть цель, не видеть препятствий?

Я повела подбородком в сторону Эсмеральда.

Не видишь, что ли, охранничек, мое сиятельство дальше идти желает?

Паладин намек понял, решительно приблизившись к фрейлине цветочной королевы и отодвинув ее в сторону.

– Прошу…

И я пошла, как по битому стеклу, держа спину прямо, а плечи ровно.

– Она все расскажет, – начала сокрушаться Бирюза, когда Лелия давно осталась позади. – А это лишние сплетни…

– И что? – пожала я плечами. – В крайнем случае – невеста вашему принцу клок волос вырвет. Но у него и так их переизбыток.

Сопровождающие многозначительно переглянулись, видимо мои предположения их не обнадеживали.

Снаружи меня терпеливо, как и обещал, ждал леший:

– Отомстила изменщику?

– В лучшем виде, – легко соврала я, поглядывая на часы.

Время не то чтобы поджимало, но и в избытке его не было. В офисе ждал десяток неотложных дел и непуганый с позавчера персонал под предводительством сластолюбивого (в смысле сладостей, а не плотских утех) Пака.

– Ну ты, это… заходи, если что…

Я кивнула, испытав дежа-вю. Где-то я эту фразу уже слышала…

Сергей меня тоже ждал. Я наскоро попрощалась со своим конвоем и юркнула в машину. Надо будет сюда вернуться, пообщаться с лешим. Распросить его о житье-бытье исконников. Не то чтобы я чувствовала какую-то ответственность. Просто если не я, то кто?

Серый ни о чем не спрашивал. В том, что он заметил мои обновки, я почти не сомневалась, но друг на то и друг, чтоб с расспросами не вовремя не встревать.

– Ну ты звони, если что…

Я пообещала:

– Вечером. Мы же еще к Жанке собирались. Ты не забыл?

В офисе моем стоял дым коромыслом, а также – свистопляска, бестолковщина и анархия в одном флаконе.

Пак орал, закладывая вираж от письменного стола:

– Справа, справа заходи! Выход ему перекрой!

Джоконда послушно заходила справа, вооруженная плетеным сомбреро, которым она помахивала на манер сачка.